Российская музыкальная культура и искусство, все наши джазовые музыканты и любители джаза понесли невосполнимую утрату – 28 марта сего года на 93-м году ушел из жизни Заслуженный деятель искусств России, кавалер ордена «Дружбы», член Союза композиторов и Почетный член Филармонического общества Санкт-Петербурга, музыковед, журналист и музыкальный писатель, ярчайший пропагандист джаза Владимир Борисович Фейертаг.
Филармоническое общество Санкт-Петербурга скорбит о тяжелейшей потере, постигшей музыкальную культуру России и Петербурга.
ПАМЯТИ МИХАИЛА ГРИГОРЬЕВИЧА БЯЛИКАОтношения со временем
Памяти Леонида Евгеньевича Гаккеля
Леонид Евгеньевич Гаккель был музыковедом и музыкальным критиком, необыкновенно нужным и важным в нашей стране и нашем, некогда столь «филармонико-центричном» городе. Он автор множества книг, статей, которые читали с огромным интересом, которые волновали и будили живую мысль. Он был приглашен Юрием Темиркановым в Петербургскую филармонию и служил в ней не один год. Затем Валерий Гергиев пригласил его в Мариинский театр, которому он посвятил последнюю часть своей жизни.И все же, очевидно, главным местом его работы была консерватория. Здесь он учился, много десятилетий преподавал, и практически вся его жизнь была связана с Театральной площадью, которую он воспел в одной из своих книг. Его лекции по истории фортепианного исполнительства прослушали несколько поколений петербургских пианистов, и несомненно, что вся панорама исполнительской школы сформировалась под влиянием его речи, неспешно развертывающейся – от едва слышного разговора словно бы с самим собой до прямого и необыкновенно харизматического, проникающего и пронизывающего обращения к каждому.
Младшекурсников смущало, что Гаккель не позволял войти в аудиторию после начала лекции. «Музыка, - говорил он, - искусство, связанное со временем, и если музыкант не может верно организовать свое время, отношения со временем, то его не может ожидать успех в профессии». У него самого отношения со временем были обостренно-налаженными. Он чувствовал время, и время (особенно 1980 - 2010-е) выбрало его. Он был летописцем музыкальной жизни, и статьи, выстроенные в ряд, своего рода «записки современника», дают удивительную возможность почувствовать дух и ток времени.
Гаккель был продолжателем нескольких традиций. Как историк фортепианного искусства – наследником Льва Ароновича Баренбойма. Как пианист-просветитель, - Натана Ефимовича Перельмана. Но, думаю, не всем было внятно, сколь многое он получил от родителей, режиссера Евгения Густавовича Гаккеля и актрисы Розы Мироновны Свердловой. Театральный ген сыграл свое в его выступлениях, предваряющих концерты в Филармонии и Мариинском театре. Не назовешь их вступительными словами. Это были речи, чаще обладающие самостоятельной ценностью, воодушевляющие и проникновенные.
Леонид Евгеньевич говорил о том, что музыкант-исполнитель подобен священнику, жрецу. Но не был ли он и сам частью этого, демократически-протестантского, сакрального пространства? Он был ученый, литератор, но дар его, собственно, был дар проповеднический. Недаром он был в родстве с Гаккелями – теологами и священнослужителями. Его слово о музыке было не только вдохновенным, безусловным искусством, но и незабываемой частью самой музыки как нашей жизненной среды, нашего исторического и художественного пространства. И его уход – не только огромная потеря для нашего музыкального мира, но конец целой эпохи.